Книга "Отделённая реальность", перевод carlitoska · 14/24

1§ Глава 13

2Моя следующая попытка видеть имела место 3 сентября 1969 года. Дон Хуан заставил меня выкурить две чашки смеси.

3Немедленные результаты были аналогичны тем, которые я испытал во время предыдущих попыток. Я помню, что когда тело совсем онемело, дон Хуан помог мне, поддерживая под руку, войти в густой чаппараль, который рос в радиусе пяти километров вокруг его дома. Я не помню что я или дон Хуан делали после того, как мы вошли в заросли, я не могу также припомнить как долго мы шли. В какой-то момент я обнаружил себя сидящим на вершине небольшого холма. Дон Хуан сидел слева, касаясь меня. Я не мог этого чувствовать, но я видел его уголком глаза. У меня было впечатление, что он говорит со мной, хотя я и не могу разобрать слов. Тем не менее, я точно знал о чем он говорил. Было ощущение, что его слова подобны вагонам поезда, который удаляется, и его последнее слово напоминало последний служебный вагон. Я знал, что это последнее слово означало, но я не мог сказать его или подумать о нем ясно. Это было состояние полубодрствования с прозрачным образом поезда из слов.

4Затем очень слабо я услышал голос дона Хуана:

5— Теперь ты должен посмотреть на меня, — сказал он, повернув мою голову к своему лицу. Он повторил это три или четыре раза.

6Я посмотрел и сразу обнаружил тот же самый светящийся эффект, который воспринимал прежде, когда смотрел на его лицо. Это было гипнотизирующее движение, волнообразное перемещение света внутри содержащих этот свет областей. Между этими областями не было определенных границ, но волны света не разливались, а двигались внутри невидимых пределов.

7Я оглядел светящийся предмет, и тотчас он начал терять свое свечение — появились обычные черты лица дона Хуана, или, скорее, они стали накладываться на затухающее свечение. Затем я, должно быть, снова сфокусировал свой взгляд — черты дона Хуана поблекли, а свечение усилилось. Я перенес свое внимание на область, которая должна была быть его левым глазом, и заметил, что там движение не сдерживалось. Я обнаружил нечто, весьма похожее на вспышки искр. Вспышки были ритмичными и действительно рождали нечто вроде частичек света, которые с заметной силой вылетали ко мне, а затем отлетали назад, как будто они были резиновыми нитями.

8Дон Хуан, вероятно, повернул мою голову — внезапно я обнаружил, что смотрю на вспаханное поле.

9— Теперь смотри вперед, — услышал я голос дона Хуана.

10Передо мной, возможно на две сотни метров, простирался длинный пологий холм, весь склон которого был вспахан. Горизонтальные полосы шли параллельно друг другу от подножия до самой вершины. Я заметил, что на вспаханном поле лежат небольшие камни и три огромных валуна, которые нарушали линейность борозд. Прямо передо мной были кусты, которые мешали мне разглядеть детали оврага или водного каньона у подножия холма. С того места, откуда я смотрел, каньон казался глубоким разрезом, заметно отличающимся зеленой растительностью от пустого холма. Зелень казалась деревьями, которые росли на дне каньона. Чувствовался легкий ветерок, дувший мне в глаза. У меня было ощущение мира и полного покоя. Не было слышно ни птиц, ни насекомых.

11Дон Хуан заговорил со мной снова. Мне понадобилось некоторое время, чтобы понять, о чем он говорит.

12— Видишь человека на этом поле? — продолжал он спрашивать.

13Я хотел ответить, что на поле нет человека, но я не мог произнести ни слова. Дон Хуан взял мою голову в свои руки сзади — я мог видеть его пальцы над моими бровями и на моих щеках — и заставил смотреть через все поле, медленно поворачивая мою голову справа налево, а затем в противоположном направлении.

14— Наблюдай каждую деталь. Твоя жизнь может зависеть от этого, — повторял он снова и снова.

15Он заставил меня четыре раза оглядеть 180-градусную панораму. В один момент, когда он повернул мою голову в крайнее левое положение, я подумал, что заметил что-то, движущееся в поле. Я уловил мимолетное движение уголком правого глаза. Он начал поворачивать мою голову назад, вправо, и я смог сфокусировать взгляд на вспаханном поле. Я увидел человека, идущего вдоль борозд. Это был обычный человек, одетый, как мексиканский крестьянин: он носил сандалии, легкие серые штаны, бежевую рубашку с длинными рукавами и соломенную шляпу. Также, у него была легкая коричневая сумка с ремнем через правое плечо.

16Дон Хуан, должно быть, заметил, что я увидел человека. Он повторно спросил меня, смотрел ли человек на меня и ко мне ли он шел. Я хотел сказать ему, что человек удалялся и был повернут ко мне спиной, но смог произнести только слово «нет». Дон Хуан сказал, что если человек повернется и пойдет на меня, я должен буду крикнуть, и он повернет мою голову, чтобы меня защитить.

17У меня не было страха или опасения, или ощущения затруднительного положения. Я холодно наблюдал сцену. Человек остановился на середине поля. Он поставил свою правую ногу на край большого круглого валуна, как будто зашнуровывал сандалию. Затем он выпрямился, вынул веревку из сумки и обернул ее вокруг своей левой руки. Он повернулся ко мне спиной, а затем, став лицом к вершине холма, начал оглядывать пространство перед собой. Я подумал, что он изучает местность, потому что его голова медленно поворачивалась вправо; я увидел его профиль, а потом он начал поворачивать все свое тело ко мне до тех пор, пока не оказался смотрящим на меня. Его голова сделала такое движение, что я понял — он несомненно меня видит. Он вытянул перед собой левую руку, указывая на землю, и, держа ее в таком положении, двинулся ко мне.

18— Он приближается! — крикнул я безо всякого труда.

19Дон Хуан, должно быть, повернул мою голову в сторону, потому что в следующий момент я смотрел на чаппараль. Он велел не смотреть на вещи пристально, а смотреть «слегка», как бы скользя по всему взглядом. Он сказал, что собирается встать недалеко от меня и затем подходить и что я должен смотреть на него, пока не увижу его свечение.

20Я видел, как дон Хуан отошел от меня метров на двадцать. Он двигался с такой невероятной скоростью и проворством, что я едва мог поверить, что это был дон Хуан. Он повернулся лицом ко мне и велел смотреть на него.

21Его лицо было светящимся, оно выглядело пятном света. Свет, казалось, переливался через его грудь почти к середине тела. Это было так, как будто я смотрел на свет сквозь полузакрытые веки. Свечение расширялось и убывало. Он, должно быть, начал подходить ко мне, потому что свет стал более интенсивным и более различимым.

22Он что-то сказал мне. Я попытался это понять и перестал видеть свечение, а затем увидел дона Хуана таким, каким вижу его в повседневной жизни; он был в двух шагах. Он сел лицом ко мне.

23Когда я снова сосредоточил свое внимание на его лице, я начал воспринимать слабое свечение. Все его лицо было в тонких лучах света. Оно выглядело так, словно кто-то светил на него крошечными зеркалами; когда свет стал более интенсивным, лицо потеряло свои контуры и снова стало аморфным светящимся предметом. Я снова наблюдал эффект пульсирующих вспышек света, исходящих из области, бывшей, должно быть, его левым глазом. Я не сосредоточивал свое внимание на ней, а специально смотрел на соседнюю область, которая, как я предполагал, была его правым глазом. Я сразу увидел прозрачную лужицу света. Это был жидкий свет.

24Я заметил, что восприятие было чем-то большим, чем наблюдение; это было ощущение. Лужа темного, жидкого света имела чрезвычайную глубину. Она была «дружественной», «доброй». Свет, который излучался из нее, не взрывался, а медленно заворачивался внутрь, создавая восхитительные отблески. Свечение очень приятно и нежно касалось меня, успокаивало и создавало впечатление изысканности.

25Я видел правильный круг сверкающих всплесков света, который ритмично расширялся в вертикальной плоскости светящегося пространства. Круг расширялся, закрывая почти всю светящуюся область, а затем сокращался до точки света в середине сверкающей лужи. Такое расширение и сокращение повторилось несколько раз. Затем я намеренно подался назад, не отводя взгляда, и увидел оба глаза. Я различил ритм обоих видов световых вспышек. Левый глаз испускал всплески света, которые выходили за пределы вертикальной плоскости, в то время, как правый глаз испускал всплески, которые расходились, не выдаваясь за ее пределы. Ритм обоих глаз был перемежающимся: свет левого глаза выплескивался наружу, в то время, как световые лучи правого глаза сокращались, закручиваясь внутрь. Затем свет правого глаза расширялся до размеров почти всей светящейся области, а вспыхивающий свет левого глаза затухал.

26Дон Хуан, должно быть, снова повернул мою голову, потому что я снова увидел вспаханное поле, и разобрал, что он говорит мне наблюдать за человеком.

27Человек стоял у камня и смотрел на меня. Я не мог различить его черт — шляпа закрывала большую часть лица. Через несколько секунд он переложил свою сумку в правую руку и двинулся вправо от меня. Дойдя почти до конца вспаханного участка, он изменил направление и сделал несколько шагов к оврагу. Затем я потерял контроль над своим вниманием, и он исчез. Картина вспаханного поля тоже исчезла. На нее наложился вид кустов в пустыне.

28Я не помню ни того, как вернулся к дому, ни того, что дон Хуан делал со мной, чтобы «вернуть назад». Когда я проснулся, я лежал на своем соломенном мате в его комнате. Он подошел ко мне и помог встать. У меня кружилась голова; желудок был расстроен. Дон Хуан очень быстро и умело оттащил меня к кустам в стороне от его дома. Меня стошнило, и он рассмеялся.

29После этого мне стало легче. Я посмотрел на часы; было одиннадцать вечера. Я снова лег спать и к середине следующего дня чувствовал себя уже вполне самим собою.

30Дон Хуан все время спрашивал все ли со мной в порядке. Я был рассеян и не мог ни на чем сосредоточиться. Некоторое время я ходил вокруг дома под изучающим взглядом дона Хуана. Он следовал за мной. Я чувствовал, что ничего не могу делать, и снова отправился спать. Проснувшись в конце дня, я обнаружил вокруг себя множество раздавленных листьев. Оказалось я лежал на животе на куче листьев. Их запах был очень сильным. Я вспомнил, что стал осознавать этот запах еще до того, как полностью проснулся.

31Я вышел за дом и обнаружил дона Хуана, сидевшего у оросительной канавы. Увидев меня, он яростными жестами велел мне вернуться в дом.

32— Беги внутрь! — закричал он.

33Я вбежал в дом, и он присоединился ко мне через некоторое время.

34— Никогда не ищи меня, — сказал он. — Если хочешь меня видеть, просто жди здесь.

35Я извинился. Он сказал, чтобы я не утруждал себя глупыми извинениями, которые бессильны отменить мои поступки. Он сказал, что ему было очень трудно привести меня назад и что он ходатайствовал за меня перед водой.

36— Теперь мы должны использовать свой шанс и попробовать вымыть тебя в воде, — сказал он.

37Я заверил его, что чувствую себя превосходно. Он долгое время пристально смотрел мне в глаза.

38— Пойдем со мной, — сказал он. — Я тебя окуну.

39— Со мной все в порядке, — возразил я. — Смотри, я пишу заметки.

40Он с силой оторвал меня от циновки.

41— Не потакай себе! Пройдет совсем немного времени и ты уснешь опять. Может быть, я не смогу разбудить тебя на этот раз.

42Мы побежали за дом. Перед тем, как мы достигли воды, он очень драматично велел закрыть глаза и не открывать их, пока он не разрешит. Он сказал, что если я хотя бы один раз пристально посмотрю на воду, это может стоить мне жизни. Он вел меня за руку, а затем столкнул в оросительную канаву головой вперед.

43Я держал глаза закрытыми, пока он, в течение нескольких часов, погружал меня в воду и вытаскивал из нее. Изменение, которое я ощутил, было замечательным. Все, что было со мной не так, было таким неуловимым, что я действительно не замечал этого, пока не сравнил с чувством благополучия и собранности, которое появилось после того, как дон Хуан искупал меня в оросительной канаве.

44Вода попала в нос, и я начал чихать. Дон Хуан вытащил меня и повел, все еще с закрытыми глазами, в дом. Он велел мне сменить одежду, а затем провел в свою комнату и посадил на мат. Потом он сориентировал мое тело и велел открыть глаза. Я открыл их, и то, что я увидел, заставило меня отпрыгнуть и схватиться за его ногу. Я пережил момент чрезвычайного замешательства. Дон Хуан легонько стукнул меня костяшками пальцев макушке. Это был быстрый удар, который хотя и не был болезненным, оказался почему-то шокирующим.

45— Что с тобой? Что ты увидел? — спросил он.

46Открыв глаза, я увидел ту же самую сцену, которую наблюдал недавно. Я увидел того же человека на поле. На этот раз, однако, он почти касался меня. Я видел его лицо. В нем было что-то знакомое. Я почти вспомнил кто это. Сцена пропала, когда дон Хуан стукнул меня по голове.

47Я поднял глаза на дона Хуана. Он был готов стукнуть меня снова. Засмеявшись, он спросил, не хочу ли я получить еще. Я оторвался от его ноги и расслабился на циновке. Он приказал мне смотреть прямо вперед и ни в коем случае не поворачиваться в сторону воды позади дома.

48Только тогда я осознал, что в комнате очень темно. Некоторое время я не был уверен, что мои глаза открыты. Я потрогал их руками, чтобы удостовериться. Я громко позвал дона Хуана и сказал ему, что с моими глазами что-то не так: я совсем перестал видеть, хотя только что видел его готовым меня ударить. Я услышал его смех справа над головой, а затем он зажег керосиновую лампу. Через несколько секунд мои глаза привыкли к свету. Все было как обычно: мазаные стены комнаты с развешенными на них лекарственными травами и какими-то странно искривленными сухими корнями; тростниковая крыша; керосиновая лампа, прикрепленная к балке. Я видел эту комнату сотни раз, однако сейчас я ощутил нечто уникальное насчет нее и себя. Впервые я не верил в окончательную «реальность» моего восприятия. Я бывал на грани этого чувства и, возможно, интеллектуализировал его в разное время, но никогда не испытывал серьезного сомнения. На этот раз, однако, я не верил, что комната была «реальной», некоторое время у меня было странное ощущение, что это сцена, которая пропадет, если дон Хуан стукнет меня по макушке костяшками пальцев.

49Я начал дрожать, хотя не было холодно. Нервные спазмы пробежали по моей спине, в голове чувствовалась тяжесть, особенно сразу над шеей.

50Я пожаловался, что чувствую себя нехорошо, и описал, что я видел. Он рассмеялся и сказал, что поддаваться испугу было жалким потаканием себе.

51— Ты пугаешься, не боясь, — сказал он. — Ты видел олли, пристально смотревшего на тебя. Большое дело! Прежде чем наложить в штаны, подожди, пока столкнешься с ним лицом к лицу.

52Он велел мне встать и идти к машине, не поворачиваясь в сторону воды, и ждать там пока он возьмет лопату и найдет подходящую веревку. Потом мы поехали к месту, где однажды пытались выкорчевать большой пень. В темноте мы продолжили его выкорчевывать. Я тяжело работал в течение нескольких часов. Мы так и не выкопали пень, но я почувствовал себя намного лучше. Когда мы вернулись и перекусили, вещи снова стали совершенно «реальными» и обыденными.

53— Что происходило со мной? — спросил я. — Что я делал вчера?

54— Ты курил меня, а затем ты курил олли, — сказал он.

55— Извини?

56Дон Хуан рассмеялся и сказал, что следующее, что я сделаю, — это потребую рассказать все с самого начала.

57— Ты курил меня, — повторил он. — Ты пристально смотрел в мое лицо, в мои глаза. Ты видел огни, которые отмечают лицо человека. Я — маг, ты видел это в моих глазах. Ты, однако, не знал этого, потому что делал это впервые. Глаза людей не одинаковы. Ты скоро это узнаешь. Затем ты курил олли.

58— Ты имеешь в виду того человека в поле?

59— Это был не человек, это был олли, который звал тебя.

60— Куда мы ходили? Где мы были, когда я увидел этого человека, я имею в виду этого олли?

61Дон Хуан сделал жест подбородком, указав на пространство перед своим домом, и сказал, что брал меня на вершину небольшого холма. Я сказал, что сцена, которую я наблюдал, не имела никакого отношения к пустынному чаппаралю вокруг его дома. Он ответил, что олли, который «звал» меня, был не из этих мест.

62— Откуда он?

63— Скоро я тебя туда возьму.

64— В чем смысл того, что я видел?

65— Ты учился видеть, вот и все, но теперь ты собираешься потерять свои штаны, потакая себе. Ты покинул себя ради своего испуга. Может быть, тебе следует описать то, что ты видел?

66Когда я начал описывать ему, каким мне показалось его лицо, он заставил меня остановиться и сказал, что это совершенно не важно. Я сказал, что почти видел его как светящееся яйцо. Он ответил, что «почти» — недостаточно и что виденье потребует от меня еще много времени и усилий.

67Он интересовался сценой вспаханного поля и каждой деталью, которую я мог вспомнить о человеке.

68— Этот олли звал тебя, — сказал он. — Я поворачивал твою голову, когда он шел к тебе, не потому, что ты подвергался опасности, а потому, что лучше подождать. Тебе некуда торопиться. Воин никогда не бездельничает и никогда не торопится. Встретиться с олли, не будучи подготовленным, — это то же, что напасть на льва, пукнув в него.

69Мне понравилась его метафора и мы оба с удовольствием рассмеялись.

70— Что случилось бы, если бы ты не отвел мою голову?

71— Ты должен был бы повернуть ее сам.

72— А если нет?

73— Олли подошел бы к тебе и напугал бы тебя до одури. Если бы ты был один, он мог бы тебя убить. Так что пока ты не можешь защитить себя, тебе не следует бывать одному в горах или в пустыне. Олли может встретить тебя там одного и сделать из тебя котлету.

74— Каково было значение действий, которые он выполнял?

75— Глядя на тебя, он дал понять, что он тебя приветствует. Он показал, что тебе нужен ловец духов и сумка, но не из этого района; его сумка была из другой части страны. На твоем пути есть три камня преткновения, которые заставляют тебя останавливаться — те три валуна. И определенно ты сможешь приобрести свои лучшие силы в водных каньонах и оврагах; олли указал тебе на овраг. Остальная часть сцены предназначалась для того, чтобы помочь тебе определить место, в котором следует его искать. Я знаю теперь, где это место. Я возьму тебя туда очень скоро.

76— Ты имеешь в виду, что местность, которую я видел, действительно существует?

77— Конечно.

78— Где?

79— Я не могу сказать тебе этого. Не потому, что не хочу, а просто не знаю, как сказать.

80Я захотел узнать в чем смысл повторения той же самой сцены, когда я был в его комнате. Дон Хуан рассмеялся и изобразил, как я хватаюсь за его ногу.

81— Это было еще одним подтверждением того, что олли принимает тебя, — сказал он. — Этим он еще раз дал понять нам обоим, что он тебя приветствует.

82— Что за лицо я видел?

83— Оно знакомо тебе потому, что ты знаешь его. Ты видел его прежде. Может быть, это лицо твоей смерти. Ты испугался. С твоей стороны это было небрежностью. Он ждал тебя, а ты, когда он неожиданно появился, поддался испугу. К счастью, я был рядом и стукнул тебя, иначе он обратился бы против тебя, что было бы только правильно. Человек, который встречается с олли, должен быть безупречным воином, иначе олли может обратиться против него и уничтожить его.

84Дон Хуан отсоветовал мне возвращаться в Лос-Анджелес на следующее утро. Очевидно, он думал, что я еще не вполне оправился. Он настоял, чтобы я сел в его комнате лицом к юго-востоку, для того, чтобы сохранить свою силу. Он сел слева от меня, вручил мне мою записную книжку и сказал, что на этот раз я его подловил: он не только должен оставаться со мной, но также должен еще и говорить со мной.

85— Я хочу снова взять тебя к воде в сумерках, — сказал он. — Ты еще не тверд и не должен оставаться сегодня один. Я составлю тебе компанию на все утро; после обеда тебе будет лучше.

86Его забота очень меня встревожила.

87— Что со мной не так? — спросил я.

88— Ты соприкоснулся с олли.

89— Что ты имеешь в виду?

90— Не надо говорить сегодня об олли. Поговорим о чем-нибудь другом.

91На самом деле мне совершенно не хотелось разговаривать. Я начинал чувствовать тревогу и беспокойство. Дон Хуан, очевидно, нашел ситуацию крайне смешной — он хохотал, пока у него не выступили слезы.

92— Только не говори мне, что в то самое время, когда тебе необходимо разговаривать, тебе совершенно не о чем говорить, — сказал он, и его глаза заблестели озорным блеском.

93Его настроение очень меня успокаивало.

94Существовал только один предмет, который интересовал меня в этот момент: олли. Его лицо было знакомым, но это было не так, как если бы я знал его или видел прежде. Это было что-то еще. Всякий раз, когда я начинал думать о его лице, мой ум переживал бомбардировку другими мыслями, словно какая-то часть меня знала тайну, но не позволяла остальному во мне подойти к ней. Сознание того, что лицо олли мне знакомо, было таким жутким, что привело меня в состояние крайней меланхолии. Дон Хуан сказал, что это могло быть лицо моей смерти. Это его утверждение добило меня окончательно. В отчаянии, я хотел спросить его об этом, но у меня было ясное ощущение, что дон Хуан сдерживает меня. Я сделал пару глубоких вдохов и выпалил вопрос:

95— Что, по-твоему, смерть, дон Хуан?

96— Я не знаю, — ответил он, улыбаясь.

97— Я имею в виду, как бы ты описал смерть? Я хочу знать твое мнение. Я думаю, что каждый имеет определенное мнение о смерти.

98— Не понимаю, о чем ты.

99У меня в багажнике машины была «Тибетская книга мертвых». Мне пришло в голову использовать ее в качестве темы для разговора, так как в ней шла речь о смерти. Я сказал, что хотел бы почитать ему, и начал подниматься. Дон Хуан заставил меня сесть, вышел и принес книгу сам.

100— Утро — плохое время для магов, — сказал он, объясняя почему я должен был оставаться сидящим. — Ты еще слишком слаб, чтобы выходить из дома. Здесь, внутри, ты защищен. Если ты выйдешь отсюда сейчас, может случиться несчастье. Олли может убить тебя по дороге или в кустах, а позже, когда найдут твое тело, решат, что ты или беспричинно умер, или погиб в результате несчастного случая.

101Я был не в состоянии подвергать сомнению его слова, поэтому сидел почти все утро, читая и объясняя ему некоторые части книги. Он внимательно слушал и совсем не перебивал меня. Дважды я останавливался на короткое время, когда он ходил за водой или пищей, но как только он освобождался, то просил продолжать чтение. Он казался очень заинтересованным.

102Когда я закончил, он посмотрел на меня и мягко сказал:

103— Я не понимаю, почему эти люди говорят о смерти так, как будто смерть подобна жизни.

104— Может быть, это способ, каким они понимают ее. Как ты думаешь, тибетцы «видят»?

105— Вряд ли. Когда человек умеет видеть, ни одна вещь, из тех, что он знает, не преобладает. Ни одна. Если бы тибетцы могли видеть, они сразу бы сказали, что ни одна вещь не является больше той же самой. Стоит нам увидеть — не остается ничего известного, ничто не остается таким, каким мы знали это, когда не видели.

106— Может быть, дон Хуан, виденье не одинаково для каждого?

107— Верно. Оно не одно и то же. Только это не означает, что жизнь может сохранять какое-то особое, постоянное значение. Когда человек умеет видеть, ни одна вещь не остается той же самой.

108— Тибетцы, очевидно, думают, что смерть подобна жизни. А как ты думаешь, на что похожа смерть? — спросил я.

109— Я не думаю, что смерть похожа на что-либо, и я думаю, что тибетцы, должно быть, говорили о чем-то другом. Во всяком случае, то, о чем они говорят, — это не смерть.

110— Как ты думаешь, о чем они говорят?

111— Может быть, ты мне скажешь? Это ведь ты читаешь.

112Я пытался сказать что-то еще, но он засмеялся.

113— Может быть, тибетцы действительно видят, — продолжал дон Хуан, — тогда им, должно быть, стало ясно, что то, что они видят не имеет смысла вообще, и они написали эту кучу чепухи, потому что им было все равно; и в этом случае то, что они написали, уже не чепуха.

114— На самом деле меня мало интересует, что хотели сказать тибетцы, — сказал я, — но мне, конечно же, интересно, что скажешь ты. Я хочу услышать, что ты думаешь о смерти.

115Секунду он глядел на меня, а затем усмехнулся. Потом он широко раскрыл глаза, подняв брови в комическом удивлении.

116— Смерть — это розетка листьев на стебле, — сказал он. — Смерть — это лицо олли; смерть — это сияющее облако над горизонтом; смерть — это шепот Мескалито в твоих ушах; смерть — это беззубый рот стража; смерть — это Хенаро, сидящий на своей голове; смерть — это я говорящий; смерть — это ты со своим блокнотом; смерть — это мелочь, пустяк; смерть — это ничто. Ничто! Она здесь, и все же ее здесь нет.

117Дон Хуан рассмеялся с большим удовольствием. Его смех был подобен пению, в нем было нечто вроде танцевального ритма.

118— Я говорю бессмыслицу? — спросил он. — Я не могу сказать, на что похожа смерть. Но, возможно, я смог бы рассказать тебе о твоей собственной смерти. Нет способа узнать, какой она будет на самом деле, однако я могу сказать, на что она может быть похожа.

119Я испугался и объяснил, что хотел только узнать, на что смерть кажется похожей ему. Я подчеркнул, что интересовался его мнением о смерти в общем смысле, но не стремился узнать о подробностях чьей-нибудь личной смерти, в особенности своей собственной.

120— Я не могу говорить о смерти в безличных терминах, — сказал он. — Ты хотел, чтобы я рассказал тебе о смерти. Хорошо. Тогда не бойся услышать о своей собственной.

121Я признался, что слишком нервничаю, чтобы говорить об этом. Я сказал, что хотел поговорить о смерти вообще, как говорил он сам, рассказывая, что во время смерти его сына Эулалио жизнь и смерть смешивались, как туман из кристаллов.

122— Я говорил, что жизнь моего сына расширилась во время его смерти, — сказал он. — Я не говорил о смерти вообще, я говорил о смерти моего сына. Смерть, чем бы она ни была, заставила его жизнь расшириться.

123Я определенно хотел увести разговор от частностей и упомянул, что знаком с отчетами людей, которые были мертвыми несколько минут, а затем ожили благодаря медицинской технике. Во всех случаях, о которых я читал, люди утверждали после оживления, что не могли припомнить ничего вообще; что умирание было просто ощущением затемнения сознания.

124— Это вполне понятно, — сказал он. — Смерть имеет две стадии. Первая — это затемнение. Это бессмысленная стадия, очень похожая на первое действие Мескалито, когда переживается легкость, возникает ощущение удовлетворения и счастья, и человек чувствует, что все в мире несложно. Но это только поверхностное состояние, которое вскоре исчезает, и человек входит в новую область, область жесткости и силы. Эта вторая стадия похожа на действительную встречу с Мескалито. Смерть очень сильно напоминает это. Первая стадия — это поверхностное затемнение сознания. Вторая, однако, это уже настоящая встреча со смертью. Это короткий момент, после первого затемнения, когда мы обнаруживаем, что стали в каком-то смысле снова самими собой. И тогда смерть налетает на нас с безмолвной яростью и силой, и превращает нашу жизнь в ничто.

125— Как ты можешь быть уверен, что это так?

126— У меня есть олли. Дымок со всей несомненностью показал мне мою смерть. Вот почему я могу говорить только о собственной смерти.

127Слова дона Хуана вызвали во мне глубокое опасение и драматическую раздвоенность. У меня было чувство, что он собирается описать явные и общепонятные детали моей смерти и сказать мне, как или когда я должен умереть. Одна только мысль узнать это вызывала у меня отчаяние и в то же время возбуждала любопытство. Конечно, я мог бы попросить описать только его собственную смерть, но чувствовал, что такая просьба была бы несколько грубой, и автоматически исключил ее.

128Дон Хуан, казалось, наслаждался моим конфликтом. Его тело содрогалось от смеха.

129— Хочешь ли ты узнать, на что может быть похожа твоя смерть? — спросил он с невинным удовольствием.

130Я нашел его насмешливое подтрунивание успокаивающим. Оно почти уняло мои опасения.

131— О'кей, говори, — сказал я, и мой голос дрогнул.

132Последовал внушительный взрыв смеха. Он держался за живот, упав на бок, и, передразнивая, повторял ломающимся голосом: «О'кей, говори». Затем он выпрямился и сел, напустив на себя притворную торжественность. С дрожью в голосе он сказал:

133— Вторая стадия твоей смерти вполне может быть такой.

134Его глаза изучали меня с искренним любопытством. Я засмеялся. Я понял, что его вышучивание было средством притупить остроту мысли о смерти.

135— Ты много ездишь, — продолжал он, — поэтому в какой-то момент ты можешь обнаружить себя за рулем. Это будет очень короткое ощущение, которое не даст тебе времени на размышления. Неожиданно ты поймешь, что ведешь машину, как делал тысячи раз, но прежде, чем ты успеешь удивиться этому, ты заметишь странное образование прямо перед лобовым стеклом. Оно будет похоже на розетку блестящих листьев вокруг стебля, или это будет просто какой-нибудь завиток; оно может напоминать также и чье-то лицо на фоне неба перед тобой. Глядя на него, ты увидишь, что оно удаляется, пока не сделается сверкающей точкой в дали, а потом ты заметишь, что оно начало приближаться к тебе снова; в мгновение ока оно наберет скорость и стекло твоей машины разлетится вдребезги. Ты сильный; я уверен, что смерти потребуется два удара, чтобы добраться до тебя.

136К тому времени ты будешь знать, где ты и что с тобой происходит. Лицо снова отступит до горизонта, а затем наберет скорость и сокрушит тебя. Лицо войдет внутрь тебя, и тогда ты узнаешь — оно все время было лицом олли, или оно было мной говорящим, или тобой пишущим. Смерть была пустяком все время, мелочью. Она была крошечной точкой, затерявшейся на страницах твоего блокнота. И все же, она войдет внутрь тебя с неудержимой силой и заставит тебя расшириться; она расплющит тебя и растянет по небу, земле и за их пределами. И ты станешь подобен туману из мельчайших кристаллов, уносящемуся прочь.

137Меня очень захватило описание моей смерти. Я ожидал услышать нечто совсем другое и долгое время не мог говорить.

138— Смерть входит через живот, — продолжал он. — Прямо через просвет воли. Это место является наиболее важной и чувствительной частью человека. Это — область воли и также область, через которую все мы умираем. Я знаю это, потому что мой олли приводил меня к этой стадии. Маг настраивает свою волю, позволяя смерти овладеть им, а когда он расплющивается и начинает расширяться, его безупречная воля берет верх и снова собирает туман в человека.

139Дон Хуан сделал странный жест. Он раскрыл ладони подобно двум веерам и поднял их на уровень локтей. Затем стал поворачивать их, пока большие пальцы не коснулись боков, а после медленно перенес их к центру тела над пупком. Секунду он держал их там. Его руки дрожали от напряжения. Затем он поднял их вверх и кончиками средних пальцев коснулся лба, а затем опустил в то же положение к центру тела.

140Это был потрясающий жест. Дон Хуан выполнил его с такой силой и красотой, что я был зачарован.

141— Мага собирает его воля, — сказал он, — но когда старость делает его слабым, его воля ослабевает и приходит неизбежный момент, когда он не может больше управлять ею. Тогда ему становится нечем противостоять безмолвной силе смерти, и его жизнь, подобно жизни любого обычного человека, становится расширяющимся туманом, движущимся за свои пределы.

142Дон Хуан пристально посмотрел на меня и встал. Я дрожал.

143— Теперь ты можешь сходить в кусты, — сказал он, — уже день.

144Мне нужно было туда сходить, но я не отваживался. Я чувствовал себя скорее нервным, чем испуганным — у меня не было больше никаких опасений, связанных с олли.

145Дон Хуан сказал, что не имеет значения, как я себя чувствую, если я «тверд». Он заверил меня, что я нахожусь в прекрасной форме и могу безопасно идти в кусты, если только не стану приближался к воде.

146— Вода — другое дело, — сказал он. — Я должен искупать тебя еще раз, а сам ты пока держись от воды подальше.

147Позднее он попросил отвезти его в соседний город. Я заметил, что поездка будет приятной переменой. Меня все еще продолжало трясти. Мысль о том, что маг действительно играет с собственной смертью, была невыносимой.

148— Быть магом — ужасная ноша, — сказал дон Хуан убежденно. — Видеть — намного лучше, чем быть магом. Человек, который видит, может все и так. По сравнению с ним маг — бедняга.

149— Что такое магия, дон Хуан?

150Он смотрел на меня долгое время, почти незаметно покачивая головой.

151— Магия означает приложить волю к ключевому звену, — наконец сказал он. — Магия — это вмешательство. Маг ищет и находит ключевое звено во всем, на что он намерен повлиять, а затем воздействует на него своей волей. Магу не нужно видеть, чтобы быть магом. Все, что ему надо знать, — это как пользоваться своей волей.

152Я попросил его объяснить, что он имеет в виду под ключевым звеном. Он задумался на мгновение, а затем сказал, что знает, чем является моя машина.

153— Очевидно, что машина — это механизм, — сказал я.

154— Я имею в виду другое, твоя машина — это свечи зажигания. Я рассматриваю их как ключевое звено. Я могу воздействовать на них своей волей, и твоя машина перестанет работать.

155Дон Хуан сел в машину, устроившись поудобнее на переднем сидении, и предложил мне сделать то же самое.

156— Наблюдай за тем, что я делаю, — сказал он. — Я ворона, поэтому, в первую очередь я распушу свои перья.

157Он встряхнулся всем телом. Его движения напомнили мне купающегося в луже воробья. Затем он опустил голову как птица, которая пьет воду.

158— Вот так, — сказал он и засмеялся.

159Его смех был странным. Он производил очень необычное гипнотическое воздействие на меня. Я понял, что и раньше слышал такой же его смех множество раз. Причиной, по которой я никогда ясно не осознавал этого, являлось возможно то, что он никогда так не смеялся достаточно долго в моем присутствии.

160— Затем ворона расслабляет шею, — сказал он и начал крутить своей шеей и тереться щеками о плечи. — Затем она смотрит на мир одним глазом, а потом другим.

161Его голова встряхивалась, когда он делал вид, что смотрит на мир то одним глазом, то другим. Тон его смеха стал выше. У меня было нелепое чувство, что он собирается превратиться в ворону прямо на моих глазах. Я хотел отделаться смехом, но был почти парализован и действительно чувствовал какую-то обволакивающую силу вокруг. Я не чувствовал ни страха, ни головокружения, ни сонливости. Мои способности не были затронуты, насколько я мог судить.

162— Теперь заводи машину, — сказал дон Хуан.

163Я включил стартер и автоматически нажал на педаль газа. Стартер заработал, но двигатель не завелся. Дон Хуан снова засмеялся тихим, ритмичным смехом. Я попробовал еще раз, потом еще и еще. Я потратил около десяти минут, вращая стартер своей машины. Дон Хуан хихикал все это время. Наконец я прекратил попытки и остался сидеть в полной растерянности.

164Он перестал смеяться и стал изучающе меня разглядывать, и тогда я «понял», что его смех ввел меня в гипнотический транс. Я вполне осознавал происходящее, но чувствовал, что я все же не был самим собой. В течение того времени, пока машина не заводилась, я был очень податливым, почти онемевшим. Дон Хуан как будто сделал что-то не только с моей машиной, но и со мной тоже. Когда он перестал хихикать, я решил, что колдовство закончилось, и с силой нажал на стартер опять. Я был уверен, что дон Хуан только гипнотизировал меня своим смехом, заставляя поверить, будто машина не заводится. Краем глаза я видел, что он с любопытством наблюдает за тем, как я пытаюсь запустить двигатель и яростно жму на педаль.

165Дон Хуан мягко похлопал меня по плечу и сказал, что ярость сделает меня «твердым» и, возможно, мне не нужно будет купаться в воде снова. Чем яростней я буду, тем скорее смогу оправиться от встречи с олли.

166— Не стесняйся, — сказал дон Хуан. — Ударь машину ногой.

167Он разразился своим обычным смехом. Я почувствовал себя смешным и глуповато засмеялся.

168Через некоторое время дон Хуан сказал, что освободил машину. Она завелась!